Выпускной
День раздачи долгов и прощания. День начала новой летней жизни. Вот уже много лет, опять-таки одиннадцать, литературная студия определяет ритм моей жизни, мои мысли, распорядок недели. Выпускной приносит облегчение, как отпуск после хоть и любимой, но работы.
Благодаря Саше Скочиленко этот год был волшебным, мы все находились как бы за кулисами и периодически выскакивали на сцену. Благодаря Лере мы заскочили в последний вагон литературного конкурса и все там победили (ну почти))). Благодаря каждому что-то случилось. Благодаря Маше, Наташе, Андрюше, Юле, всем-всем… Эти имена – внутренняя жизнь студии, а вовне они – двусложно (имя, фамилия) подписанные стихи, что тоже важно. Литературный Бог утешил меня новыми авторами, пришедшими под занавес года, это намёк, чтобы я не передумала осенью.
среда, 6 июля 2011 г.
А.И.
Такое ощущение, что мальчик пришёл ко мне заниматься сам, а мама пыталась его удержать и утихомирить.
Бояться было нечего.
У мальчика были густые восточные брови, душистая фамилия, имя Алексей и обстоятельная речь. Я подумала о нём уважительно.
– Я – левша, – заявил он самое главное, как только мы сели поговорить.
– Лёша, – пыталась остановить его мама, краснея.
– Ну и что? – спросила я. – Чего же ты хочешь? У тебя красивый почерк.
– Я хочу научиться писать правой рукой, как все. Чтобы быть не хуже всех.
– Пожалуйста, учись! Ты будешь даже лучше всех, если научишься одинаково красиво писать и правой, и левой рукой. Но мы здесь в основном сочиняем…
– Я тоже буду сочинять!
Сначала Лёша учился писать правой рукой. Потом незаметно стал выполнять упражнения по чистописанию одной левой. Когда он старался, буквы были красивые, одной высоты, с ровными спинками. Но стоило мальчику увлечься или разволноваться, его буквы могли достигать половины страницы в высоту, и слово выглядело, как перепутанная проволока, с выпавшими гласными, откусанными окончаниями.
Таким почерком он сочинял свои вдохновенные жестокие истории, таким почерком писал «Антон – мой брат. Я его ненавижу. Он тупой».
Когда ребята в группе приносили новые сочинения, а Лёша – нет, он кричал: «А я – левша! Я – левша!». Каллиграфия была давно забыта. Вместо упражнений он заявлял: «Я буду сочинять!» и смело писал страшные сказки про зарезанного и ограбленного Деда Мороза, убитого охотниками медведя и растерзанного волками человека (волки при этом забирали у человека доллар и относили волчатам).
Он не бегал, не разговаривал. Тихо и быстро писал, потом начинал беспокоиться, совать мне прямо в лицо тетрадь с вязью, а если я не могла посмотреть (а я не могла заниматься только им, в обход группы), громко читал своё сочинение по слогам, не взирая на то, что происходило вокруг – выполняли ли мы задание, слушали ли очередного сочинителя или рассуждали вслух. В ответ на замечания Алексей обречённо отключался и быстро падал на соседний стул, не способный больше ни писать, ни придумывать. Он очень быстро уставал, уже через полчаса было бесполезно задавать ему любые вопросы.
Я попросила его маму забирать мальчика пораньше – дети начинали прыскать, глядя на его маету, нельзя было доводить дело до откровенных насмешек. Не подумайте, что он выглядел, как злодей – нет, он так смотрел, так старательно выговаривал моё имя, так улыбался, что мне на ум приходили «советские дети» из хороших фильмов, и ещё иногда я думала, что он просто болен, и мне было жаль его.
На следующее занятие пришёл папа. Я никогда не возражаю против присутствия родителей на занятии, уже год как я научилась переключаться на детей и не «работать на взрослых». Но тут я запаниковала. Папа открыл ноутбук и сделал вил, что занят. Его сын, к чести, вёл себя как всегда, не лицемерил. Он громко объявил тему следующего сочинения, быстро написал. Затем, в ответ на мой вопрос, что случилось дальше с Васей (мы сочиняли историю по цепочке), он встал и громко прочёл своё сочинение о летучих мышах, ночью подложивших детям книгу с надписью «Вы – плохие». Папа молча смотрел на него поверх ноутбука. Мальчишки хихикали.
– А Вася? – спросила я нерешительно.
– Не знаю, - сказал с улыбкой Лёша и сел. Потом лёг. Я перевела глаза на папу.
– Лёша, ты устал? Пойдёшь домой?
– Да, - согласился мальчик и стал собирать в папку листочки.
Я выскочила вслед за ними за дверь, что-то бормоча, что мы будем постепенно увеличивать нагрузку, и что всё хорошо. Папа кивал и гладил Лёшу по голове, Лёша восторженно смотрел на меня.
Бояться было нечего.
У мальчика были густые восточные брови, душистая фамилия, имя Алексей и обстоятельная речь. Я подумала о нём уважительно.
– Я – левша, – заявил он самое главное, как только мы сели поговорить.
– Лёша, – пыталась остановить его мама, краснея.
– Ну и что? – спросила я. – Чего же ты хочешь? У тебя красивый почерк.
– Я хочу научиться писать правой рукой, как все. Чтобы быть не хуже всех.
– Пожалуйста, учись! Ты будешь даже лучше всех, если научишься одинаково красиво писать и правой, и левой рукой. Но мы здесь в основном сочиняем…
– Я тоже буду сочинять!
Сначала Лёша учился писать правой рукой. Потом незаметно стал выполнять упражнения по чистописанию одной левой. Когда он старался, буквы были красивые, одной высоты, с ровными спинками. Но стоило мальчику увлечься или разволноваться, его буквы могли достигать половины страницы в высоту, и слово выглядело, как перепутанная проволока, с выпавшими гласными, откусанными окончаниями.
Таким почерком он сочинял свои вдохновенные жестокие истории, таким почерком писал «Антон – мой брат. Я его ненавижу. Он тупой».
Когда ребята в группе приносили новые сочинения, а Лёша – нет, он кричал: «А я – левша! Я – левша!». Каллиграфия была давно забыта. Вместо упражнений он заявлял: «Я буду сочинять!» и смело писал страшные сказки про зарезанного и ограбленного Деда Мороза, убитого охотниками медведя и растерзанного волками человека (волки при этом забирали у человека доллар и относили волчатам).
Он не бегал, не разговаривал. Тихо и быстро писал, потом начинал беспокоиться, совать мне прямо в лицо тетрадь с вязью, а если я не могла посмотреть (а я не могла заниматься только им, в обход группы), громко читал своё сочинение по слогам, не взирая на то, что происходило вокруг – выполняли ли мы задание, слушали ли очередного сочинителя или рассуждали вслух. В ответ на замечания Алексей обречённо отключался и быстро падал на соседний стул, не способный больше ни писать, ни придумывать. Он очень быстро уставал, уже через полчаса было бесполезно задавать ему любые вопросы.
Я попросила его маму забирать мальчика пораньше – дети начинали прыскать, глядя на его маету, нельзя было доводить дело до откровенных насмешек. Не подумайте, что он выглядел, как злодей – нет, он так смотрел, так старательно выговаривал моё имя, так улыбался, что мне на ум приходили «советские дети» из хороших фильмов, и ещё иногда я думала, что он просто болен, и мне было жаль его.
На следующее занятие пришёл папа. Я никогда не возражаю против присутствия родителей на занятии, уже год как я научилась переключаться на детей и не «работать на взрослых». Но тут я запаниковала. Папа открыл ноутбук и сделал вил, что занят. Его сын, к чести, вёл себя как всегда, не лицемерил. Он громко объявил тему следующего сочинения, быстро написал. Затем, в ответ на мой вопрос, что случилось дальше с Васей (мы сочиняли историю по цепочке), он встал и громко прочёл своё сочинение о летучих мышах, ночью подложивших детям книгу с надписью «Вы – плохие». Папа молча смотрел на него поверх ноутбука. Мальчишки хихикали.
– А Вася? – спросила я нерешительно.
– Не знаю, - сказал с улыбкой Лёша и сел. Потом лёг. Я перевела глаза на папу.
– Лёша, ты устал? Пойдёшь домой?
– Да, - согласился мальчик и стал собирать в папку листочки.
Я выскочила вслед за ними за дверь, что-то бормоча, что мы будем постепенно увеличивать нагрузку, и что всё хорошо. Папа кивал и гладил Лёшу по голове, Лёша восторженно смотрел на меня.
Рецензия на 10 баллов
Звонок из Армавира.
– Здравствуйте! Я преподаю музыку у вашей племянницы. Хочу прислать вам сборник своих стихов на рецензию, можно?
– А для чего рецензия?
– Мне нужно для повышения квалификации! Там нужно сказать какие-то хорошие слова, тогда мне засчитают за публикацию и рецензию на публикацию.
– Но я не пишу хорошие слова по заказу, я обычно даю рекомендации по работе над стихами… И разве стихи имеют отношение к повышению квалификации преподавателя музыки?
– Имеют, имеют! Мне за любую рецензию прибавляют 10 баллов. А вы можете хорошие слова написать отдельно, а рекомендации – отдельно… Это мой первый сборник, интересно всё о нём узнать. Или потом, при встрече скажете…
- А вы не хотите в Радугу сходить (прим. – ежемесячное литературное застолье), там вам очень хорошо напишут!
– Нет, ну я решила вам отправить.
Я поскорее закончила разговор, ворчу, возмущаюсь. Вечные муки взрослых, в чьих руках – взаимоотношения ребенка и его учителя. Нет, ну вы видали? Обычно в студии человек, которого уже знаю, подбирает 6-10 стихотворений, я заранее готовлюсь, и последующий разговор треплет нам нервы не менее двух часов!
Какая-то новая система в образовании – начисление баллов за каждое благодарственное письмо от родителей, за каждую такую вот бумажку…
Решила так: неругательную напишу ей от имени библиотеки, в которой моя литературная студия, а от себя – воистину что думаю. Хотя, может, и остыну, пока письмо дойдёт… Электронной почты у дамы нет.
– Здравствуйте! Я преподаю музыку у вашей племянницы. Хочу прислать вам сборник своих стихов на рецензию, можно?
– А для чего рецензия?
– Мне нужно для повышения квалификации! Там нужно сказать какие-то хорошие слова, тогда мне засчитают за публикацию и рецензию на публикацию.
– Но я не пишу хорошие слова по заказу, я обычно даю рекомендации по работе над стихами… И разве стихи имеют отношение к повышению квалификации преподавателя музыки?
– Имеют, имеют! Мне за любую рецензию прибавляют 10 баллов. А вы можете хорошие слова написать отдельно, а рекомендации – отдельно… Это мой первый сборник, интересно всё о нём узнать. Или потом, при встрече скажете…
- А вы не хотите в Радугу сходить (прим. – ежемесячное литературное застолье), там вам очень хорошо напишут!
– Нет, ну я решила вам отправить.
Я поскорее закончила разговор, ворчу, возмущаюсь. Вечные муки взрослых, в чьих руках – взаимоотношения ребенка и его учителя. Нет, ну вы видали? Обычно в студии человек, которого уже знаю, подбирает 6-10 стихотворений, я заранее готовлюсь, и последующий разговор треплет нам нервы не менее двух часов!
Какая-то новая система в образовании – начисление баллов за каждое благодарственное письмо от родителей, за каждую такую вот бумажку…
Решила так: неругательную напишу ей от имени библиотеки, в которой моя литературная студия, а от себя – воистину что думаю. Хотя, может, и остыну, пока письмо дойдёт… Электронной почты у дамы нет.
Рама для стихов
Запись от 20 янв 2011 года
Не смотря на то, что глубокоуважаемый преподаватель зарубежной литературы И.И. Карабутенко требовал для стихов белых полей в ладонь широной со всех сторон, мы рискнём.
Участники литературной студии «Питер Пэн»,
дружественные студии авторы
и учащиеся городской Художественной школы №12
приглашаются на творческую встречу
с рабочим названием
«СТИХИ ВНУТРИ»
На встрече, кроме давно запланированного выступления авторов стихов, предполагается выполнение творческого экспромта: рисование обрамления для заранее распечатанного на квадратном листе стихотворения.
Результатом этой работы может стать отдельная книга. Если желающих будет немного, все оформленные страницы обязательно войдут в сборник «Это мне небезразлично 2011».
Для участия в этом проекте художникам необходимо выразить своё согласие и указать, в какой технике они будут работать.
Поэты должны подтвердить возможность их выступления и/или прислать стихотворение, которое, на их взгляд, может быть проиллюстрировано.
Безусловно, пишущие стихи художники и рисующие поэты могут участвовать и в рисовании, и в выступлении.
Пока по всем вопросам возможны обсуждения, предложения и изменения.
Ориентировочное время проведения – 19 или 26 февраля.
Место проведения – Художественная школа № 12.
Примечание от июля 2011.
Ничего-то они не нарисовали. Подозреваю, что рисунки были забракованы преподавателями. Строго там с творчеством. Но один рисунок на стих Аллы Резяповой я все-таки видела! Он попадёт в сборник этого года.
Не смотря на то, что глубокоуважаемый преподаватель зарубежной литературы И.И. Карабутенко требовал для стихов белых полей в ладонь широной со всех сторон, мы рискнём.
Участники литературной студии «Питер Пэн»,
дружественные студии авторы
и учащиеся городской Художественной школы №12
приглашаются на творческую встречу
с рабочим названием
«СТИХИ ВНУТРИ»
На встрече, кроме давно запланированного выступления авторов стихов, предполагается выполнение творческого экспромта: рисование обрамления для заранее распечатанного на квадратном листе стихотворения.
Результатом этой работы может стать отдельная книга. Если желающих будет немного, все оформленные страницы обязательно войдут в сборник «Это мне небезразлично 2011».
Для участия в этом проекте художникам необходимо выразить своё согласие и указать, в какой технике они будут работать.
Поэты должны подтвердить возможность их выступления и/или прислать стихотворение, которое, на их взгляд, может быть проиллюстрировано.
Безусловно, пишущие стихи художники и рисующие поэты могут участвовать и в рисовании, и в выступлении.
Пока по всем вопросам возможны обсуждения, предложения и изменения.
Ориентировочное время проведения – 19 или 26 февраля.
Место проведения – Художественная школа № 12.
Примечание от июля 2011.
Ничего-то они не нарисовали. Подозреваю, что рисунки были забракованы преподавателями. Строго там с творчеством. Но один рисунок на стих Аллы Резяповой я все-таки видела! Он попадёт в сборник этого года.
Хочешь, детка, писать стихи? а тебе еще нет 15 лет!
Цитата: "В Министерстве образования и науки поставили под сомнение давно проверенную модель профессионального обучения музыке, балету и другим искусствам, которое в России, да и в других странах принято начинать в 7-10-летнем возрасте. Согласно планам чиновников, профессиональное образование детей теперь может начинаться только с 15 лет — после того, как они закончат 9 классов и получат неполное среднее образование. Школы при этом лишаются права отбора учеников по способностям — кто раньше пришел, того и должны принять.
На первый взгляд решение выглядит гуманным: якобы прием в музыкальные и прочие творческие школы в 7-10-летнем возрасте нарушает права ребенка. Ведь в 99% случаев это воля не самого чада, а его родителей".
(http://www.zagolovki.ru/daytheme/zakon/14Jan2011)
Интересно, а ведь ненавистный детский сад - это тоже выбор родителей. И выбор школы (в том числе профильной), класса, религии, образа жизни.
Недавно мне предложили вести литературное творчество в детском саду - развивать воображение и речь в дошкольном возрасте. И в "Жар-птицу" дети сначала приходят за ручку, а уже потом, почувствовав вкус, бегут сами. И только ответственные подростки идут в наш "Питер Пэн", иногда даже не ставя родителей в известность.
Ну на самом деле это я возмущаюсь о ситуации в целом. Это как раз Министерство решило за детей и лишило их искусства. А литературных школ и студий это вообще не касается - их государство практически не финансирует, да и масштабы не те.
На первый взгляд решение выглядит гуманным: якобы прием в музыкальные и прочие творческие школы в 7-10-летнем возрасте нарушает права ребенка. Ведь в 99% случаев это воля не самого чада, а его родителей".
(http://www.zagolovki.ru/daytheme/zakon/14Jan2011)
Интересно, а ведь ненавистный детский сад - это тоже выбор родителей. И выбор школы (в том числе профильной), класса, религии, образа жизни.
Недавно мне предложили вести литературное творчество в детском саду - развивать воображение и речь в дошкольном возрасте. И в "Жар-птицу" дети сначала приходят за ручку, а уже потом, почувствовав вкус, бегут сами. И только ответственные подростки идут в наш "Питер Пэн", иногда даже не ставя родителей в известность.
Ну на самом деле это я возмущаюсь о ситуации в целом. Это как раз Министерство решило за детей и лишило их искусства. А литературных школ и студий это вообще не касается - их государство практически не финансирует, да и масштабы не те.
Поэтная портретная галерея
Немного в шутку, немного всерьез буду рассказывать вам о ярких представителях подростковой литературной студии. Это собирательные портреты, взятые из опыта моей работы, черты каждого героя немного гипертрофированы. Хотя бы примерно вы сможете представить разнородную среду, в которую попадает новый автор, и разноплановые задачи, которые приходится решать во время занятия.
Любимые студийцы! Не трудитесь искать здесь свой портрет. Идеала ни в чём не существует)))
Юля, любитель классики
Собирательный портрет: Она очень много читала и выросла в доме, где полки заставлены книгами еще со времён прабабушки. Именно от Юли можно услышать фразу «В библиотеке я не записана, мне хватает книг дома» и «Современных поэтов я почти не знаю, они мне непонятны». Начитанность, безусловно, формирует вкус, но и плотно забивает память классическими клише. Как следствие – гладкие, чётким размером стихи, непроницаемые, как серебряный щит. Окружающие зачарованно слушают ладно пригнанные друг к другу строчки, «правильные» утверждения, украшенные романтическими штампами. Как правило, автор-«классик» умеет красиво читать свои стихи. Почти не слышит звука в стихе, склоняется к философствованию, редко использует красочные детали, чувственные образы.
Часто бывает, что такой автор делит свои стихи на понятные самому себе (удачно, хоть и неосознанно, сконструированные из прочитанного) и – непонятные даже себе, написанные в минуты, когда чувство было сильнее разума. Вот здесь и можно «зацепиться», вытянуть искренность, оригинальность. Кстати, потом приходится слышать от родителей, что студия «испортила» ребёнка, его стихи стали непонятными маме.
************************************************
Сказка про Юлю
Однажды Юля увидела во сне стихотворение – в восхищении проснулась и успела записать:
Чьи вы, слёзки,
Острые капли солёного неба?
Кто провожает весну несравненною горечью?
«Боже, какой бред», – подумала она и немедленно переделала:
Люблю дожди в начале лета,
Когда прохладные ветра…
– Так-то лучше, – успокоилась Юля.
************************************************
Задача студии: выискивание в «правильных» стихах проблесков оригинальности и – штампов, похвала «интуитивным», пусть даже невнятным стихам, знакомство с современными способами версификации, предложение попробовать изложить мысль в прозе, в верлибре.
Замечание: при отсутствии оригинального взгляда на жизнь все эти меры почти бесполезны. В лучшем случае Юля просто перестанет писать стихи. Если же судьба даст возможность автору многое пережить и понять, хорошая классическая школа может послужить в деле написания приличных стихов.
Рома, читатель Кастанеды
Собирательный портрет: Ключевые понятия его способа творчества «поток сознания» и «автоматические письмо». Как правило, он сообщает, что сам ничего не понимает в том, что написал, потому что это было дано ему свыше. Никогда не переделывает свои стихи. С удовольствием слушает интерпретации своих стихов, кивая: «Может быть и так». Так как он не несет ответственности за свои стихотворения, бесполезно указывать ему даже на орфографические ошибки, а пунктуации там, как правило, нет. Как правило, Рома читал поэтов-символистов, любит эзотерику. любую критику воспринимает как недостаток вашего духовного развития.
Если Рома имеет оригинальные суждения и мышление художника, у него часто получаются неплохие зарисовки гипнотического свойства, - нескольких строк бывает достаточно для передачи состояния или пейзажа.
Задача студии: отмечать именно такие стихи, отмечать собственное удовольствие от понимания его мысли и разочарования от непонимания. Говорить ему о том, что мир его борат, и нам хочется тоже его понять.
Замечание: Если Рома задержится в студии, ему будет интересно слушать других, значит со временем можно надеяться на пересмотр собственной позиции (особенно – нежелания дорабатывать, исправлять). Если же он мечтает о славе (или столкнулся с раздражительными непониманием), мы его больше в студии не увидим.
Вера, весёлая школьница среднего звенаСобирательный портрет: Вера сочиняет с раннего детства, с удовольствием читает свои стихи и помнит их наизусть. Часто это только хорей, забавные сюжеты о домашних животных, маме, шутки и песенки. Быстро сочинит сказку на заданную тему, обильно использует красочные эпитеты. Любит рисовать рисунки к своим стихам.
Задача студии: не критиковать стихи, поддерживать удовольствие от написания стихов и чтения. Замечать только повторы, неточности, помогать улучшать стихи и убеждать в необходимости доработки.
Замечание: увы, старшим студийцам недолго «терпеть» - примерно в течение года Вера переменит тему – придёт первая любовь, станут заметны беды и несчастья мира (и сами студийцы постарше будут своими стихами в этом, в частности, повинны). Результатом будут другие стихи – сначала очень неровные, важно не доломать их, просто выслушать и дождаться более уверенного голоса. Иногда Вера перестает писать стихи, дойдя до переходного возраста, начинает заниматься рисованием, театром, танцами, музыкой.
Гера, рок-музыкант
Собирательный портрет: Сочиняет песни, играет на гитаре, хорошо слышит ритм, поэтому стихи его не бывают «безразмерными». По тематике – это протестные, отчаянные тексты, но так как назвать конкретно своих врагов он не может, то оперирует гигантскими абстрактными понятиями: зло, добро, красота, любовь, ненависть и т.д. Читает мало, много слушает музыки, и по тексту часто можно определить – какую именно группу любит. Читать свои стихи не любит, просит разрешения спеть, и во время пения очаровывает слушателя манерой исполнения, не давая вслушаться в дефекты текста.
*************************************
Сказка про Геру
Однажды Гера нашел дома книжку стихов Велимира Хлебникова. Он позвонил другу Дане (тот как раз учился играть на гитаре, держа её на спине).
– Знаешь, а Ревякин со своим «Калиновым Мостом» не так уж и крут! – Сказал Гера. – Оказывается, до него ещё и не так писали! Только ноты не сохранились, говорят, он их повсюду терял…
************************************
Задача студии: похвала любому усложнению, смысловому уплотнению стихотворной строки, знакомство с верлибром (аналогия с джазом), разделение написанного на «стихи» и «песни», развитие умения превращать абстрактные понятия в конкретные живописные детали. Знакомство с классическими авторами, близкими по духу его любимому музыкальному направлению.
Замечание: успехом можно считать момент, когда Гера почувствует удовольствие (собственное и слушателей) от стихотворения, без желания дополнить его музыкой.
Любимые студийцы! Не трудитесь искать здесь свой портрет. Идеала ни в чём не существует)))
Юля, любитель классики
Собирательный портрет: Она очень много читала и выросла в доме, где полки заставлены книгами еще со времён прабабушки. Именно от Юли можно услышать фразу «В библиотеке я не записана, мне хватает книг дома» и «Современных поэтов я почти не знаю, они мне непонятны». Начитанность, безусловно, формирует вкус, но и плотно забивает память классическими клише. Как следствие – гладкие, чётким размером стихи, непроницаемые, как серебряный щит. Окружающие зачарованно слушают ладно пригнанные друг к другу строчки, «правильные» утверждения, украшенные романтическими штампами. Как правило, автор-«классик» умеет красиво читать свои стихи. Почти не слышит звука в стихе, склоняется к философствованию, редко использует красочные детали, чувственные образы.
Часто бывает, что такой автор делит свои стихи на понятные самому себе (удачно, хоть и неосознанно, сконструированные из прочитанного) и – непонятные даже себе, написанные в минуты, когда чувство было сильнее разума. Вот здесь и можно «зацепиться», вытянуть искренность, оригинальность. Кстати, потом приходится слышать от родителей, что студия «испортила» ребёнка, его стихи стали непонятными маме.
************************************************
Сказка про Юлю
Однажды Юля увидела во сне стихотворение – в восхищении проснулась и успела записать:
Чьи вы, слёзки,
Острые капли солёного неба?
Кто провожает весну несравненною горечью?
«Боже, какой бред», – подумала она и немедленно переделала:
Люблю дожди в начале лета,
Когда прохладные ветра…
– Так-то лучше, – успокоилась Юля.
************************************************
Задача студии: выискивание в «правильных» стихах проблесков оригинальности и – штампов, похвала «интуитивным», пусть даже невнятным стихам, знакомство с современными способами версификации, предложение попробовать изложить мысль в прозе, в верлибре.
Замечание: при отсутствии оригинального взгляда на жизнь все эти меры почти бесполезны. В лучшем случае Юля просто перестанет писать стихи. Если же судьба даст возможность автору многое пережить и понять, хорошая классическая школа может послужить в деле написания приличных стихов.
Рома, читатель Кастанеды
Собирательный портрет: Ключевые понятия его способа творчества «поток сознания» и «автоматические письмо». Как правило, он сообщает, что сам ничего не понимает в том, что написал, потому что это было дано ему свыше. Никогда не переделывает свои стихи. С удовольствием слушает интерпретации своих стихов, кивая: «Может быть и так». Так как он не несет ответственности за свои стихотворения, бесполезно указывать ему даже на орфографические ошибки, а пунктуации там, как правило, нет. Как правило, Рома читал поэтов-символистов, любит эзотерику. любую критику воспринимает как недостаток вашего духовного развития.
Если Рома имеет оригинальные суждения и мышление художника, у него часто получаются неплохие зарисовки гипнотического свойства, - нескольких строк бывает достаточно для передачи состояния или пейзажа.
Задача студии: отмечать именно такие стихи, отмечать собственное удовольствие от понимания его мысли и разочарования от непонимания. Говорить ему о том, что мир его борат, и нам хочется тоже его понять.
Замечание: Если Рома задержится в студии, ему будет интересно слушать других, значит со временем можно надеяться на пересмотр собственной позиции (особенно – нежелания дорабатывать, исправлять). Если же он мечтает о славе (или столкнулся с раздражительными непониманием), мы его больше в студии не увидим.
Вера, весёлая школьница среднего звенаСобирательный портрет: Вера сочиняет с раннего детства, с удовольствием читает свои стихи и помнит их наизусть. Часто это только хорей, забавные сюжеты о домашних животных, маме, шутки и песенки. Быстро сочинит сказку на заданную тему, обильно использует красочные эпитеты. Любит рисовать рисунки к своим стихам.
Задача студии: не критиковать стихи, поддерживать удовольствие от написания стихов и чтения. Замечать только повторы, неточности, помогать улучшать стихи и убеждать в необходимости доработки.
Замечание: увы, старшим студийцам недолго «терпеть» - примерно в течение года Вера переменит тему – придёт первая любовь, станут заметны беды и несчастья мира (и сами студийцы постарше будут своими стихами в этом, в частности, повинны). Результатом будут другие стихи – сначала очень неровные, важно не доломать их, просто выслушать и дождаться более уверенного голоса. Иногда Вера перестает писать стихи, дойдя до переходного возраста, начинает заниматься рисованием, театром, танцами, музыкой.
Гера, рок-музыкант
Собирательный портрет: Сочиняет песни, играет на гитаре, хорошо слышит ритм, поэтому стихи его не бывают «безразмерными». По тематике – это протестные, отчаянные тексты, но так как назвать конкретно своих врагов он не может, то оперирует гигантскими абстрактными понятиями: зло, добро, красота, любовь, ненависть и т.д. Читает мало, много слушает музыки, и по тексту часто можно определить – какую именно группу любит. Читать свои стихи не любит, просит разрешения спеть, и во время пения очаровывает слушателя манерой исполнения, не давая вслушаться в дефекты текста.
*************************************
Сказка про Геру
Однажды Гера нашел дома книжку стихов Велимира Хлебникова. Он позвонил другу Дане (тот как раз учился играть на гитаре, держа её на спине).
– Знаешь, а Ревякин со своим «Калиновым Мостом» не так уж и крут! – Сказал Гера. – Оказывается, до него ещё и не так писали! Только ноты не сохранились, говорят, он их повсюду терял…
************************************
Задача студии: похвала любому усложнению, смысловому уплотнению стихотворной строки, знакомство с верлибром (аналогия с джазом), разделение написанного на «стихи» и «песни», развитие умения превращать абстрактные понятия в конкретные живописные детали. Знакомство с классическими авторами, близкими по духу его любимому музыкальному направлению.
Замечание: успехом можно считать момент, когда Гера почувствует удовольствие (собственное и слушателей) от стихотворения, без желания дополнить его музыкой.
Ширма Питер Пэн (запись от 20 ноября 2010 года)
 |
| Основа - клеенка на флизелине, красочный слой - гуашь, смех и слёзы |
Есть и такие, что отворачиваются от ширмы и не прикасаются. Но в основном - глаз не отвести.
Мы думаем о ней всё время. Это счастье в процессе.
Как рама -
в студии "Жар-птица" всплеск интереса, чудные сказки, рассказы о своих ладошках.
в студии "Питер Пэн" - Катя с казачьими песнями и классическими разговорами о мудрости языческой Руси, интересно, что молодым людям это никогда не надоедает - праславянские корни, связь языческих божеств и православных святых, действенность заговоров, живое слово. Смотрю на это со стороны, вспоминаю, как сама переболела этим когда-то.
Я не согласна, что современный русский язык мертв и безОбразен. И стихи моих детей - прямое этому подтверждение.
Но всё же ширма - сплошные вековечные древние символы - древо, дом, солнце и месяц, море и зелень, качель, путь-дорога в кольцо (из дома и в дом), дупло в параллельный мир.
 |
| Вдовин уверяет нас, что ему под деревом приятно))) |
Подписаться на:
Сообщения (Atom)